Life NewsВсемирное шежіре » публикация №1593
Под процент будущего. Кто на самом деле финансирует ЕНПФ В связи с тем, что Эмираты выходят их ОПЕК, у нас пока не сказано ничего существенного. Впрочем, у нас ничего не говорится и по другим поводам, когда события произошли или происходят на протяжении многих лет. Традиция у нас такая — не замечать очевидного. Не так давно заместитель председателя Нацбанка Алия Молдабекова была вынуждена объяснять резкое проседание инвестиционного дохода фонда в марте 2026 года. По официальной версии, причиной отрицательного результата в первый месяц весны стало укрепление тенге. Практически 40 процентов портфеля ЕНПФ в рамках диверсификации размещено в иностранных валютах, преимущественно в долларе США. Здесь надо отметить, что Нацбанк вообще потрясающе прозорлив и держит нос по ветру: в прошлом году он, по сообщениям, хотел вложить миллиард долларов в казначейские облигации США, хотя за год того Bloomberg информировал, что Китай сбывает трежерис, а покупает золото. С января по конец марта тенге укрепился по отношению к «американцу» на 5,5 процента, что понятным образом сказалось на активах фонда. В результате бухгалтерской переоценки валютных активов инвестиционный доход фонда только за март сократился на 240 миллиардов тенге. Молдабекова говорит, что речь идет не о физическом убытке, а лишь о «снижении доходности» на фоне волатильности курса, призывая оценивать результаты управления накоплениями исключительно на длинных дистанциях. В годовом исчислении цифры всё еще выглядят пристойно: за последние 12 месяцев инвестдоход составил около 2,5 триллиона тенге. Однако это лишь один из множества нюансов ситуации с пенсионными накоплениями. На той самой «длинной дистанции», о которой говорит Молдабекова, реальная доходность ЕНПФ (номинальный доход минус инфляция) нередко уходит в отрицательную зону, и на то есть несколько системных причин. Во-первых, структура портфеля. ЕНПФ на протяжении многих лет остается главным «кошельком» правительства для финансирования бюджетного дефицита. Огромная доля активов вложена в государственные ценные бумаги (ГЦБ) и облигации квазигосударственного сектора. Фактически государство берет деньги у будущих пенсионеров под процент, который зачастую ниже реального роста цен в экономике. В условиях, когда инфляция в Казахстане остается двузначной или находится вблизи этой отметки, инвестирование в низкодоходные госбумаги превращается в скрытый налог на старость. Вторая причина — институциональный конфликт интересов. Нацбанк выступает одновременно и регулятором, и управляющим пенсионными активами, и агентом правительства по размещению госдолга. Ожидаемо интересы вкладчика (получение максимальной доходности) неизбежно приносятся в жертву интересам государства (дешевое финансирование бюджета и стабильность курса). Отсутствие реальной конкуренции лишает рынок стимулов к поиску более эффективных и высокодоходных инструментов. Наконец, пресловутый валютный фактор, на который ссылается Нацбанк, работает как «ножницы». Когда тенге девальвируется, регулятор рапортует о гигантских прибылях за счет курсовой разницы, хотя эти бумажные доходы не отражают эффективности управления (да и во многом съедаются инфляцией, возникающей из-за ослабления валюты). Ну а как только тенге показывает временное укрепление, доходность тут же исчезает. Нельзя не вспомнить интервью эксперта Петра Своика шестилетней давности, когда он рассуждал о том, что доходность у ЕНПФ есть, «но если мы посмотрим, откуда она берется, то получим, что львиная часть доходности — это деньги, извлекаемые из ценных бумаг Министерства финансов». «Основная масса доходности ЕНПФ — это вытаскивание денег из бюджета», — делал вывод аналитик. И ничего не меняется. Так что на события вокруг ОПЕК будем смотреть с глубокомысленным молчанием. С другой стороны, в случае с нефтью хотя бы нам за нее платят, а не мы сами финансируем ее добычу…
