Life NewsElmedia » публикация №8768
Что с Амиром и другими? Вопросы Ергалиевой Руководитель проекта Elmedia Гульжан Ергалиева высказалась относительно того, что сейчас происходит с независимыми журналистами, оказавшимися под прицелом отечественного правосудия. Публикуем пост Гульжан Хамитовны полностью, надеясь получить ответы на прозвучавшие вопросы: Сегодня третьи сутки, как главный редактор КазТАГ Амир Касенов объявил сухую голодовку во время открытия судебного процесса по иску компании Турлова Фридом Финанс. Журналист всего лишь сделал 5-минутное заявление в кулуарах суда, что готов пойти на мировое соглашение с противной стороной и объяснил обстоятельства дела, как его тут же и там же судья по ходатайству прокуратуры перевел с домашнего ареста на арест под стражу. Амир в знак протеста, что ему просто закрывают рот даже на собственном процессе, объявил сухую голодовку. Сегодня идет третий день. Что с Амиром? Я сама проходила голодовки, когда сажали в тюрьму журналистов и закрывали наши проекты при Назарбаеве. Голодала 11 и 19 суток. Но такого, чтобы нам запрещали защищать себя, своих коллег и соратников в судах, на пресс-конференциях и даже на площадях, не было! Да, да! Мы выходили на пикеты и митинги, защищая друг друга! У нас была такая свобода. И куда все это делось?! Как мы не заметили, что нас лишили права даже защищать самих себя?! Даже в суде?! Что происходит с Гульнар Бажкеновой, которую упрятали на полгода в доме и абсолютно отрезали от внешнего мира? Она вообще жива, здорова? Она же не террористка, чтобы до такой степени замуровать ее от мира, у нее есть адвокаты, как идет следствие? Это что за новая форма пытки держать журналистов в такой изощренной форме «одиночки», в которой можно довести до сумашествия или принудить к любому признанию? Я еще не слышала, чтобы в каких то странах такое творили с подозреваемыми. Я не люблю Борейко как человека, у меня есть на то основания, что, впрочем, взаимно. Но я не понимаю и не принимаю меру, как «норму закона» по его делу – не распространять информацию по собственному судебному процессу. А это откуда взялось, чтобы ты не имел права рассказывать общественности о том, за что и как тебя судят? Борейко журналист, а не тайный агент, обладающий госсекретами. А делается это потому, что у обвинения просто-напросто нет никаких законных оснований судить журналиста, но есть цель – тормознуть, ограничить так, чтобы никто об этом не узнал. Это то, что творили с нами назарбаевские суды и традиция продолжается. Но тогда мы хотя бы могли себя публично защищать, даже на площадях, а сейчас этой возможности нас лишили. Мне не верится, что я это говорю: при Назарбаеве было больше свободы слова и свободы прессы. И это факт! Почему? Потому что та власть была уверенна в себе, а эта – нет. Именно от неуверенности и появились такие нормы, как: подписка адвокатов и фигурантов дела о неразглашении (хотя там разглашать нечего и так всем все ясно); запрет на публичные выступления во время следствия обвиняемых (это чтобы блокировать незаконные действия тех, кто осуждает и судит). И прочие меры, чтобы парализовать каналы альтернативного мнения и доказательств. То есть мы приближаемся к приснопамятной Инквизиции. И вот последний факт – главного редактора Амира Касенова сажают под стражу только за то, что он перед судебным заседанием сделал заявление, что готов пойти на медиацию со своими оппонентами, пытаясь сохранить лицо. А до этого вышел с Обращением к президенту страны с мыслью: где Закон и Порядок и будет ли государство защищать его профессиональные права, которые он применил против экспансии чужого государства в лице компании Фридом. Его за это посадили под стражу, фактически элементарно заткнув рот. Теперь у нас так власть оппонирует журналистам. Арест! В ответ – сухая голодовка. Очень прогрессивно, ничего не скажешь... Сухая голодовка самая крайняя и самая опасная форма протеста. Зачем власть усугубляет судебный спор между двумя самостоятельными негосударственными субъектами – частными Фридом и КазТАГ – такими ужесточениями, как ар
